Donfish.org: Рыбалка в Донбассе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Donfish.org: Рыбалка в Донбассе » Беседка » Заметки на полях прожитой жизни


Заметки на полях прожитой жизни

Сообщений 91 страница 92 из 92

91

Социализм без секса
Часть 3. Советская философия

Через несколько лет после окончания института я поступал в заочную аспирантуру, но не прошел из-за того, что получил тройку по истории КПСС. Все дело было в том, что я перепутал даты проведения каких-то партийных съездов. Вот из-за этого я и недолюбливал историю вообще. В исторических событиях (как понималась история в Советском Союзе) не было никакой логики. Почему какое-то событие произошло именно в 1678 году? Почему Колумб не открыл Америку годом раньше или позже? Каков смысл в дате рождения великого политического деятеля? Почему немереное количество информации нужно запоминать, а не понимать? Например, при сдаче экзамена по математике в конце решения задачи я пришел к табличному интегралу. Табличных интегралов я не помнил. Я просто вывел этот интеграл и получил свою пятерку. В математике была логика, за что я ее и любил.
Но я все-таки уже был взрослым человеком и хотел защитить диссертацию. В аспирантуру меня не пропустили. А ведь моя мама была профессором и членом парткома института! Но она никуда не ходила и за меня не просила. Такие у нее были принципы. Преподаватель истории долго перед ней извинялся и никак не мог понять, почему она его не предупредила насчет сына.
Но мама считала, что каждый человек должен сам добиваться всего в жизни. Когда я поступал в институт, она вообще уехала в командировку на весь период экзаменов. После института меня хотели оставить на кафедре автоматизации химических производств в аспирантуре, но тут она уже воспротивилась, так как считала, что нельзя стать ученым без опыта практической работы.
За дипломный проект я получил пятерку, и мог выбирать место работы.
Среди организаций был строго засекреченный НИИ так называемого «среднего машиностроения». В советское время Министерством среднего машиностроения (Минсредмаш) называлось ведомство, главными объектами которого были разработка и производство ядерного оружия. Оно было организовано в 1953 году, и в его структуру входили собственные рудники, заводы, НИИ, транспорт, сеть связи, вузы и пр.
Там нужны были специалисты по автоматизации в электрохимический отдел, руководитель отдела расписал мне золотые горы, и я  выбрал этот институт. Большим достоинством являлась зарплата в 130 руб., тогда как обычно молодые специалисты начинали с 90 руб. Оказалось, однако, что проблема автоматизации в электрохимии находится в зачаточном уровне, я вскоре заскучал, и начал искать другое место работы.
Я просто ходил по городу (интернета ведь тогда не существовало), заходил во всякие организации, вывеска которых мне нравилась, и шел в отдел кадров. Меня принимали везде, но у меня было одно условие – зарплата 130 грн, и это условие согласился выполнить только начальник отдела кадров КБАиМ Гипрококса. Но я ведь был молодой специалист, и обязан был отработать 3 года по распределению. Поэтому я взял справку от КБАиМ, что они согласны взять меня на работу, и поехал в Киев, в Министерство образования, и получил там документ о перераспределении. Видно, я был достаточно убедителен, потому что о таких перераспределениях я раньше никогда не слышал. И никакого «блата» у меня не было. Маме я об этом ничего не говорил до самой поездки в Киев, так как полностью разделял ее мнение о самостоятельном пути.
Начальник отдела КБАиМ поручил мне разработать математическую извлечения бензола из коксового газа. Модель я разработал, и доложил ее на конференции молодых специалистов. Тут произошла удивительная история. На конференции было жюри из известных ученых, докторов наук. Никто из них меня не знал. Тем не менее, мой доклад занял 1-е место, мне вручили денежную премию, а присутствовавший на конференции главный редактор журнала «Кокс и химия» предложил мне прислать доклад в виде статьи и пообещал опубликовать. Так я впервые самостоятельно написал статью и опубликовал ее без соавторов. Мне тогда и в голову не могло прийти, что надо включать в соавторы начальство или других нужных людей.
Вот теперь уже мама начала настаивать, чтобы я делал диссертацию и поступал в аспирантуру в ХПИ.
После провала на истории я выбрал другой путь – прикрепиться в качестве соискателя к кафедре. Соискатели сдавали только кандидатские экзамены, среди которых вместо истории КПСС была философия.
Это меня вполне устраивало. Философией я заинтересовался после первой лекции по диамату на третьем курсе. Лектор стал за кафедрой и произнес примерно следующее: «Мы с вами приступаем к изучению философии. Предупреждаю сразу – тут придется думать, это вам не история КПСС - уря, уря, мы победили!» Этим он сразу покорил студентов, но спуску не давал.
И я начал читать философские труды, тем более, что вначале шел курс о так называемых «предшественниках» марксизма. Издавали тогда Сократа, Спинозу, Канта, Гегеля, Декарта и др. Их я читал тогда и позже с огромным удовольствием. Особенно я любил (именно любил) Декарта и Спинозу.
Вообще-то я считаю, что Советский Союз погубили вовсе не низкие цены на нефть, холодная война и слабая эффективность плановой экономики. Погубила его первоклассная система советского образования, заставлявшая человека думать. В первую очередь это касалось изучения философии. Пробуждение ищущей мысли в гражданах и явилось самым грозным оружием против коммунистической идеологии. Такова была грубейшая ошибка советской педагогики.
Поэтому я считал, что философию сдам легко.
Меня сразу предупредили, что я должен посещать подготовительные курсы по философии, иначе экзамен я не сдам. И я их прилежно посещал. Кроме того, я выработал для себя тактику задавать как можно больше вопросов и тянуть руку для ответов, чтобы преподаватель меня хорошо запомнил именно как прилежного слушателя. Читал нам лекции зав. кафедры философии, профессор, доктор философских наук И.Н. Кравец. Коронным выступлением этого философа было следующее. Когда мы приступили к изучению философии Гегеля, он сказал: «вообще-то я пытался изучать Гегеля, прочитал 3 страницы и НИЧЕГО не понял! Поэтому я вам расскажу про Гегеля по учебнику – там все понятно». После «прохождения» Гегеля, он решил задать вопрос на понимание. Вопрос был следующий: Почему Гегель, если он был такой умный, не создал диалектического материализма? Я быстренько поднял руку и выпалил: потому что он был профессором! Зал взвыл. Но наш профессор был в восторге. Он сказал, что в жизни еще не слышал такого правильного ответа. Дальше он всем объяснил, почему я прав. Дело было сделано, он меня запомнил.
На экзамене один из вопросов гласил «Критика В.И. Лениным махизма в работе «Материализм и эмпириокритицизм». Я, продолжая придерживаться имиджа сообразительного простачка, сказал, что никакой критики там нет, вождь пролетариата совершенно справедливо просто высмеивает Маха и иже с ним. Типа так: «Вот Мах пишет то-то и то-то - всякому ясно, что это глупость и бред, ха-ха-ха». Вот вам и вся философская критика великого философа В.И. Ленина. Конечно, так отвечать было нельзя, нужно было пересказать учебник по этому вопросу. Но имидж сделал свое дело. Кроме того, экзаменаторам стало понятно, что я на самом деле прочитал эту идиотскую книгу и даже разобрался с ней. А это уже было громадным достижением. Ну и ведь на курсы я исправно ходил. Поэтому мне поставили пятерку.
Вот, она порочность всей системы! Я получил пять баллов по предмету «марксистско-ленинская философия», хотя на самом деле не считал ее философией вообще, вкупе с «Философскими тетрадями» Володи Ульянова и его, якобы, «теорией отражения», о которой неизвестно ни одному профессиональному философу в мире. Он был, конечно, гениальный тактик политической борьбы, и зачем надо было делать из него философа – непонятно.
В то же время сложные философские проблемы продолжали интересовать меня всю жизнь. Я даже впоследствии разработал, ни много – ни мало, «Элементарную теорию жизни».
Ну, это тема не для нашего форума. Хочу только привести один отрывок, имеющий отношение к нынешней ситуации, возможно, не только в Украине.

О внутривидовой борьбе в человеческом сообществе
Принято считать, что войны являются внутривидовой борьбой, присущей, якобы, только человеческому виду. Вроде бы «ворон – ворону глаз не выклюет», а человек - человеку выклюет.
Это глубокое заблуждение. Люди не представляют собой один вид. Биологи классифицируют виды по чисто материальным физиологическим признакам. С этой точки зрения черти и ангелы также принадлежат одному виду, но никому ведь не приходит в голову обвинять их в ведении внутривидовой борьбы. Личность, сознание, либо душа также являются видовыми характеристиками, и они имеют настолько существенные отличия у разных людей, что людей можно классифицировать по этим отличиям в разные виды, и между этими видами идет война. Физиологическое и анатомическое единство является на самом деле не признаком одного вида у людей, а маской. Вообще в мире все так устроено, что истина появляется только в маске, а все, что кажется на первый взгляд очевидным – есть ложь.
Таким образом, нынешнее явно выраженное противостояние является просто следствием межвидовой борьбы в человеческом обществе.
Границы Украины – это территория, помеченная одним видом (наподобие того, как метят территорию собаки), границы Донбасса – территория, помеченная другим видом. Борьба за помеченную территорию неизбежна, и не зависит от желания людей. Логические попытки объяснить права одного вида на территорию другому виду обречены на поражение. Тут нет никакой логики, помечай только ту территорию, которую способен удержать, и все. Аргументы типа «мой пра… пра… дедушка пометил эту территорию тысячу лет тому назад» вообще аргументами не являются. Вопросы помеченной территории решаются только дракой.

+11

92

Михась.
У моей жены есть дальний родственник Михаил С., в нашей семье он проходит под кодовым именем «Михась». Он сыграл огромную роль в моей жизни, хотя я думаю, что он сам об этом не подозревает. Все, что я напишу ниже, основано на моих старых воспоминаниях, и может быть Михасем опротестовано.
Когда мы познакомились, он работал в Інституті мистецтвознавства, фольклору й етнографії ім. Максима Рильського – младшим научным сотрудником. Жил он с семьей в одном из старых корпусов Гостиного двора, расположенного на территории Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры. По моим тогдашним понятиям, его крохотная квартира сильно напоминала келью, но в ней было очень уютно, тепло и спокойно. Возможно, это достигалось стараниями его жены Наташи. Я бывал у них довольно часто,  в разное время года, хуже всего было зимой, так как туалет типа «сортир» находился на улице, и возле него и в нем все было обледеневшим. Зато перед Рождеством на окнах были прилеплены вырезные картинки (не знаю, как они называются) из белой бумаги. Вырезались они из особым образом сложенных листов, которые после разворачивания давали симметричный рисунок, таким образом дети вырезают всякие снежинки, но у них это были целые картины в виде храмов. Было очень красиво.
Как-то перед Пасхой Христовой я попал к ним на расписывание яиц – писанок. Это зрелище меня просто заворожило. Я попросил научить меня, что Михась охотно сделал, и я в последующие годы перед Пасхой делал писанки по этой технологии и раздаривал их знакомым. Он же мне и показал наиболее простые и популярные рисунки, типа «48 клинців» или «дубки». Сам процесс росписи с красками, яйцами и горящей свечкой вносит чрезвычайное умиротворение в душу, что действовало даже на меня – атеиста.
Михась был для меня загадкой. Он был верующим человеком, и мне это не было понятно. Ну, всякие там старушки, больные, увечные, малообразованные – это я еще мог принять, но молодой современный, высокообразованный парень – в этом было что-то неправильное. Сначала я думал, что он просто «прикалывается», но это не вязалось со всем его поведением. Жила семья С. крайне бедно, зарплата у него была мизерная, даже после защиты кандидатской диссертации. И я понимал четко, что ничего другого верующему интеллигенту в нашей стране и не светит. Понимал это, наверняка, и он сам. Вот, если бы он отказался от религии, пообличал попов, вступил в партию – перед ним однозначно открылся бы карьерный рост. Но он этого не делал. И в церковь ходил открыто.
Вот это его спокойное и даже несколько веселое противостояние давлению безбожного общества производило на меня неизгладимое впечатление. И будоражило мою совесть. Понимал ли он сам, что это было противостояние – не знаю.
В те годы я часто ездил в командировки в Киев, в министерство, которое находилось недалеко от Інститута мистецтвознавства, и я изредка заходил к Михасю. И попадал в атмосферу, которая приводила меня в восторг. Я просматривал старинные журналы по искусству и чрезвычайно завидовал Михаилу. О такой работе я мог только мечтать.
Как-то на «Маковія» он взял меня с собой в Боярку, где был праздник с крестным ходом. Я не пошел в храм, и Михась отдал мне пачку сигарет, сказал, что с сигаретами в храм входить нельзя. Я стал на пригорке и фотографировал крестный ход. Помню, я очень боялся, по своему невежеству я думал, что, возможно, фотографировать нельзя, и как бы меня не побили религиозные фанатики. Но, по окончании крестного хода, Миша меня подозвал, представил батюшке о. Николаю, и тот сказал, что видел, как я фотографирую, и попросил прислать ему фотографии. И я еще снял его крупным планом. Я снимал на слайды, отпечатки получились тогда редкие – в цвете, Михась их передал батюшке, и позже говорил мне, что тот чуть ли не в храме их повесил. За точность не ручаюсь, но батюшка, несомненно, был доволен.
Иногда происходили совсем странные вещи. Однажды, в 1978 г, я шел по Крещатику и встретил Михася. Ну, не маленький ли город Киев? Оказалось, что Миша шел в редакцию украинского корпункта газеты «Известия» и пригласил меня составить ему компанию. Была суббота, делать было нечего, и я согласился. Михась нес в редакцию заявление о разрушении какой-то церкви, в которой был устроен вычислительный центр. Суть заявления сводилась к тому, что работа вычислительных машин наносит непоправимый вред самой церкви и росписям, и грозит обрушением. Заявление подписали более 10 человек, среди которых был и один Герой Советского Союза. С моей точки зрения, это заявление сильно попахивало антисоветчиной, но Михась был уверен в себе. В редакции было пусто. Сначала заявление у нас не приняли, так как суббота была неприемным днем, но, когда секретарша увидела кучу подписей, изменилась в лице, куда-то убежала и вскоре пригласила нас к зав. корпунктом по фамилии Одинец. Я так понял, что испугало ее групповое заявление, это было не принято. М. Одинец был относительно молодой человек, лет 35–40, он прочитал заявление и начал расспрашивать Михася более подробно.  В какой-то момент я заикнулся о том, что, дескать, «В Конституции написано…» Весело блеснув глазками, Одинец сказал: «ну, в Конституции много чего понаписано, бумага все стерпит. Гладко писано в бумаге, да забыли про овраги…» Я был потрясен – это говорило официальное лицо! Но он забрал заявление и сказал, что на очередной встрече с руководством он передаст его Первому секретарю Компартии Украины.
И он сдержал свое слово: заметка, написанная на основе этого заявления, была опубликована примерно через месяц, в газете «Правда». Вычислительный центр из церкви убрали. Это была победа. Михаил показал мне, что добиваться своего можно даже, в, казалось бы, безнадежной ситуации. А, если бы я обладал даром предвидения, то понял бы, что этот маленький эпизод является одним из предвестников близкого краха советской власти. Любая система, в конце концов, рушится, но разрушают ее не внешние силы, а внутренние. Человек с наметанным глазом заметил бы уже тогда вполне заметные признаки гниения.
Мой путь к Богу был очень длинным и запутанным. Чтобы понять Михася, мне хотелось прочитать Евангелие, но сделать это было нереально – Библию у нас не продавали, и я попросил Михася это сделать. И он через церковь достал мне экземпляр Евангелия. Это был первый толчок. Вторым была икона Иисуса Христа, которую подарил мне мой друг Вячеслав О. Почему он подарил ее мне – совершенно непонятно, так как я в то время был твердым атеистом, и он об этом знал. А ему ее передал какой-то знакомый, который работал в Харьковском художественном музее. Там с икон снимали оклады, а иконы выбрасывали или уничтожали. Эта икона с остатками гвоздиков до сих пор у меня, я специально не делаю для нее оклад. Я считаю, что именно Евангелие и икона сотворили чудо и превратили убежденного атеиста в верующего христианина.
Так что Михасю я обязан чрезмерно.
Он всегда жил своей жизнью.
Сейчас Михась известный ученый, доктор наук, профессор, автор нескольких монографий. Он объездил полмира по приглашению ученых из разных стран. Несколько раз по его приглашению я бывал на защитах диссертаций, где он оппонировал, и я видел, с каким уважением к нему все относятся.
Никогда я не слышал, чтобы он жаловался на тяжелую жизнь, на власти, страну, экономику, начальство и т.п. Потому что все, что для него ценно, что составляет самую его сущность, находится не вне его, а внутри – в душе. И этих ценностей никто и ничто не может его лишить.

+8


Вы здесь » Donfish.org: Рыбалка в Донбассе » Беседка » Заметки на полях прожитой жизни